- Мама, что у нас сегодня на ужин? Равиоли?! Ты же знаешь, что я не люблю равиоли! Зачем ты вообще покупаешь такие большие? Вот у бабушки я ела вкусные равиоли (она ела пельмени, но названия не помнит). А тебе какие больше нравятся: большие или бабушкины? Тоже бабушкины? Давай тогда не будем больше эти большие покупать!

Вернувшись с прогулки, где безуспешно пыталась найти одуванчики:
- Папа, когда я вырасту, я буду жить в России у бабушки. Мне не нравится тут жить, тут нет даже настоящих одуванчиков, с которых можно сдувать пушинки.

- Эта малина из коробки (только что купили в магазине) не вкусная! Когда уже прилетит бабушка и посадит нам вкусную малину возле дома?

Ест мороженое:
- Смотри, холодное и белое, как снег. Я куплю много-много мороженого перед тем, как бабушка прилетит к нам. Она подумает, что это снег, и останется у нас жить насовсем.

- У меня две бабушки: одна красивая, другая очень старая с белыми волосами (прабабушка).

- Моя бабушка живет очень высоко. Чтобы попасть к ней домой, надо лететь на самолете!

Свой Хеллоуин мы отметили еще в субботу. Отметили как положено: с гостями, застольем, костюмами и обязательным походом по соседским домам за конфетами. Дети насобирали полные корзины сладостей, взрослые наобщались, встретились со всеми знакомыми, которых не видели целый год (в наш микрорайон съезжается, кажется, целый остров, хотя без приглашения сюда не пускает охрана), и устали. Сегодня же я уже начала убирать украшения с крыльца, так что атмосферы праздника почти не было. Дети добавили веселья прямо перед сном. Они нашли черный грим, которым в субботу Нику красили лицо (он был пиратом) и намазались с ног и до головы.Джини заботливо выкрасила Ника, выкрасилась сама. Естественно, я отправила их мыться. Через минуту вся ванная была в черной краске и зубной пасте (почему-то Джини решила отмывать себя и брата пастой). Мыла я их долго, жирная краска была даже на спинах и под коленкми. Одежда, думаю, стирке не подлежит. Сейчас спят, чистенькие и беленькие. Ангелочки!

Сегодня по пути домой видела игуану, переходившую дорогу. Шла она хоть и довольно швытко, но с достоинством. Побоявшись задавить такую красотку, я остановилась посреди дороги. Дети были в восторге, просили поймать. Вообще, у нас тут частенько на дорогах попадаются мангусты, павлины, крабы, лягушки, курицы с цыплятам и даже олени. Остров непуганной живности какой-то.

Originally posted by za_me4tojat Научиться рисовать до Нового Года? Да!

Сегодня после урока танцев я взяла Джини на прогулку по историческому центру города. Там хорошо сохранился форт, пушки, даже весы, на которых взвешивали тростниковый сахар с торговых кораблей. Джини не проявляла особого энтузиазма по поводу всей этой атрибутики, ей больше нравилось гоняться за птицами по газону и смотреть на крабов. Но стоило мне упомянуть пиратов, она забыла обо всем на свете и стала внимательно осматривать форт. Узнав, что там была тюрьма для пиратов, она сказала, что ей надо туда попасть прямо сейчас. На мое недоумение она удивилась: Как зачем? Я найду там пистолеты и сокровище, которое оставили пираты!

Джини: Мама, знаешь, папа становится старым. Ты тоже становишься старее. Все стареют. А я и Ник растем. Когда я вырасту, я тоже буду стареть. А потом, когда я постарею, мы с тобой вместе будем старые, и Ник тоже. Все вместе будем старые, как мама Джин (это Клиффова бабушка, которой 92 года).

Сегодня пекли торт. Я обещала Джини испечь еще вчера, но она благополучно забыла, а я не напоминала. Вместо торта мы два часа проторчали в бассейне. Зато сегодня она проснулась с этой идеей. Вчера после спортзала мы заехали в магазин и купили крем и свежей клубники, смесь для торта у меня уже была, так что мы были во все оружии. Все шло хорошо: Джини помогала мне держать миксер, Ник пытался дергать за провод, но тут же грозил пальчиком, мол, нельзя. Но тут я что-то перемудрила с формой для торта. Она должны была быть высокой с трубой внутри, я нашла у себя такую, но, видимо, меньшего размера, чем надо было. Дело в том, что для меня до сих пор дюймы, мили и унции - понятия весьма и весьма туманные. Конечно, фут от дюйма я отличить уже в состоянии, но вот на глаз определить, 9- или 10-дюймовая это сковородка, я не могу, да и вряд ли когда-нибудь смогу. Короче, мой глаз-алмаз меня сегодня подвел. Тесто мы вылили в форму, поставили в духовку и стали ждать. По инструкции надо было печь 38-48 минут. Каково же было мое удивление, когда минут через 7 приятно запахло свежей выпечкой. Оказалось, что торт уже подпекался на стенках духовки, верее добрая его половина, которая поперла через верх. Отскребая тесто с духовки, я пыталась удержать внутри все то, что я на тот момент чувствовала по поводу унций, фунтов, дюймов и прочего. Досталось и американскому правительству, и производтелям тортов и сковородок.
И все равно торт удался. И получился он не только вкусным, но и красивым. Мы с Джини, пока Ник спал, украсили его кремом и клубникой. Ник ел свой кусок с удовольствием до тех пор, пока не вымазал руки в креме, тогда он раскапризничался и стал бросать кусочки на пол. Джини слизала крем, съела клубнику со своего куска, потом с моего и Клиффа и сказала, что съест остальное завтра на завтрак (как правило, это значит, что есть такое она больше не будет).
После того, как уложила детей, я залила духовку каким-то чистящим средством. На упаковке было написано: оставить на восемь часов. А я теперь решила строго следовать иструкциям на упаковках.

 Сегодня я не просто сделала суши дома, но и приобщила к ним Клиффа. Может, начать теперь приобщать его к говяжему языку, печенке, рыбе под шубой и прочей еде, которую он ни под каким видом не ест.

 Сегодня прочитала в местной газете про человека, который устроил голодовку на крыльце дома правительства в центре нашего города. Он сидит там с плакатами и ждет реакции губернатора. А требует этот товарищ (к слову, называет себя он не иначе как президентом движения), чтобы губернатор поднял вопрос о выплате компенсации за то, что его, президента, предки были обращены в рабство и привезены на острова. Поскольку сделала это Дания (Виргинские острова принадлежали Дании, потом были проданы Америке), то датское правительство и должно теперь платить. А губернатор наш как раз собирается в октябре с визитом в Данию, так вот от него требуется обстряпать это дело. Когда я прочитала статью, я подумала, что что-то не допоняла. Потом я прочитала открытое письмо этого президента, где он пишет, что не за себя страдает, а за народ. Ведь компенсацию должны выплатить всем пострадавшим! (Может, и мне чего перепадет)
По зрелом размышлении я пришла к мысли, что в требованиях голодного президента есть смысл. Его пра-пра вывезли из родной страны, и целые поколения его потомков до сих пор ощущают эту боль и тоску по родине, своей культурной среде, наконец. Поэтому собираюсь завтра же написать письмо губернатору - да чего уж там, датскому королю! - и призвать его к ответственности. В конце-то концов, есть справедливость на свете или нет. У людей предков привезли к черту на рога, а теперь виноватых не найти. Пусть король этот теперь купит несчастным людям билеты в один конец до Африки и оплатит все затраты на получение гражданства в Конго или Нигерии (не знаю историю вопроса, откуда конкретно были предки этих страдальцев). Мою компенсацию собираюсь пожертвовать в фонд мира.